Грех в твоей крови - Дана Мюллер-Браун

Миел кивает.

– Но тогда почему вы работали друг против друга?

– Мы просто хотели посмотреть, достаточно ли ты доверяешь Лирану, чтобы дать мне отпор.

– И когда вы поняли, что я никому из вас по-настоящему не доверяю, то решили, что переходите к другому плану? И говорите мне, что вы оба хотите, чтобы я шпионила?

Снова это молчание. Мне хочется кричать. Но вместо этого я собираю всю оставшуюся силу, откидываю голову назад и бью Миела по голове лбом.

Он слегка отшатывается назад. Мне хотелось бы получить больше удовольствия от этого момента, но меня переполняет боль. Шева громко смеется.

– Шор, теперь я понял, почему ты была моей лучшей ученицей.

– Заткнись, Шева, – орет Миел, поворачиваясь ко мне.

– Послушай, малышка. Я сделаю так, что ты выживешь. По каким причинам, тебе сейчас может быть все равно. Так что лучше не зли меня.

– Это тебя злит?

Я замахиваюсь и хочу сломать ему нос. Но на этот раз он хватает меня за запястье и останавливает. Однако с его стороны это глупо, потому что левая рука у меня так же сильна, как и правая. И хотя я не разбиваю ему нос, как намеревалась, но наношу сильный удар по его щеке и глазу.

– Черт возьми, Навиен, – рычит он, крепче сжимая мою руку. – Я тебе не враг.

Ему явно стоит больших усилий не заорать на меня.

– Тогда кто мой враг?

– Князья.

– Значит, и Лиран тоже?

Я буквально выплевываю его имя. Потому что внутри я чувствую, что мой гнев в первую очередь направлен на него. Всего час назад я была так близка с ним. Так… Меня передергивает.

– Лиран – это нечто другое, – вмешивается Густа.

Я презрительно фыркаю.

– Он использовал меня. Так же как и вы. Как и все люди в моей жизни.

Они довольно долго молчат, потом Джиа произносит:

– Если ты хочешь отвести ее к ней, то нам пора идти.

– Кто такая она? – интересуюсь я, пока Миел, потирая челюсть, поднимается и протягивает мне руку.

– Предполагаю, что ты можешь идти самостоятельно, лженаследница, раз ты уже способна наносить удары.

У меня сводит челюсти, когда он так меня называет. Еще и потому, что я точно знаю, что далеко в таком состоянии не уйду. Тем не менее я не беру его за руку и из-за какого-то ребячества трачу последние силы на то, чтобы встать самостоятельно. Ноги у меня тяжелые и кажутся чужими.

– Кто такая она? – снова спрашиваю я.

Миел пристально смотрит на меня.

– Целительница. Могущественная.

– Интересно, чем она отличается от других? – продолжаю расспрашивать я, думая о целителях, с которыми уже сталкивалась в жизни. Тогда я понимаю. Лекари, которые лечили княгиню во время ее недомоганий, были людьми. А сейчас я почти уверена, что он говорит о демонической целительнице.

Мой взгляд переходит на Джиа. Очевидно, у нее тоже есть способности лечить. Почему я раньше не знала, что герои способны это делать? Почему я совершенно ничего не знаю о своем роде?

– Она герой, – объясняет Миел. – А ты, конечно, ничего не знала о том, что герои могут делать что-то подобное, потому что тебя всю жизнь дурили, лженаследница. Ты просто согласилась, что ты плохая и злая.

– Я такая и есть, – возражаю я, не в состоянии избавиться от чувства вины, от которого у меня внутри все сжимается. Взгляд Авиелл это подтвердил. Я поступила плохо. Занималась запретными вещами с мужчиной, которого она любит. Я неправильная, злая и подлая.

– Это не зависит от твоего происхождения. Все, что ты делаешь, ты делаешь из-за особенностей своего характера.

– А ты? – сердито спрашиваю я. Мы еще не слишком углубились в лес, поэтому лунный свет еще проникает сквозь кроны деревьев.

Но впереди нас ждет тьма. Остальные уже начинают в нее входить. Либо потому, что им надоело слушать мое нытье, либо потому, что хотят оставить нас с Миелом наедине. Он смотрит в сторону, но потом снова поворачивается ко мне, и я вижу у него на щеке яркий красный след от своего удара и небольшую рваную рану на лбу. Его темно-русые вьющиеся пряди спереди немного покраснели от крови.

Его мускулистое сильное тело так напряжено, будто он в любую секунду готовится вырвать с корнем какое-нибудь дерево. Даже со следами побоев он продолжает оставаться очень привлекательным.

– Что я? – сухо спрашивает он, и мне становится интересно, куда делся Миел, которого я знаю, – остроумный и бойкий. Или это тоже было всего лишь игрой?

– Ты использовал меня так же, как Лиран. Разве это хорошо?

– Я тебя использовал?

Он смеется и подходит ближе.

– Я ни секунды тебя не использовал. Я сказал тебе, чего я хочу. Сказал, что хочу только тебя и не собираюсь ни с кем делить. Ты позволила мне целовать тебя и прикасаться к тебе только для того, чтобы потом трахаться с Лираном.

Я в ужасе выдыхаю воздух, который незаметно для себя задерживала. От этих его слов я вздрагиваю.

– Мы не… делали того, о чем ты говоришь.

– Ах, неужели? Чем же вы тогда занимались, лженаследница?

– Не называй меня так.

– Как же тебя называть? Герой? Шлюха князя?

Я ошеломленно открываю рот и собираюсь опять ему врезать.

Но он предостерегающе поднимает руку:

– Побереги силы. В третий раз ты получишь от меня сдачи.

– Ты готов ударить женщину?

Он хохочет. Так громко и весело, что я смущаюсь.

– Ты хочешь как женщина иметь право без предупреждения нападать на мужчину. Но требуешь, чтобы ни один мужчина не поднимал на тебя руку. Как же ты уверена в собственной непогрешимости!

– Тогда чем ты недоволен, Миел? Что я была близка с Лираном, а не с тобой?

– Что ты была близка и с Лираном, и со мной, – поправляет он меня, и я неожиданно понимаю, что он прав.

– Я не обязана оправдываться перед тобой, Миел. Уверена, в твоей жизни было достаточно женщин. Готова поспорить хоть на золото, что у тебя бывало две женщины за один день.

– Но, слава Богу, золота у тебя нет, мошенница.

Я сердито трясу головой и шагаю вперед. Но ноги перестают меня слушаться, и я падаю прямо в его объятия. Я внутренне проклинаю за это собственное тело и свою слабость. А еще больше за то, что его прикосновения так приятны для меня. Его запах кажется таким родным, что я вздрагиваю. Я чувствую его дыхание около уха.

– Извини. Я не